Автор: Omid Malekan, бывший криптоэксперт Citigroup, профессор Колумбийской школы бизнеса
Перевод: Цзяхуань, ChainCatcher
В этом мире, полном власти и жадности, люди пробовали разные блокчейны. Никто не считает Ethereum безупречным и всемогущим. Можно даже сказать, что Ethereum — худший блокчейн, просто все остальные еще хуже.
Я много времени спорю с людьми из криптоиндустрии, некоторые из них — мои друзья. Наше главное разногласие: насколько важна децентрализация в дизайне базового протокола.
Они считают ее лишь одной из многих важных характеристик, я же думаю, что это единственное, что действительно важно. Они думают, что масштабирование важнее, я считаю это второстепенным. Они думают, что успех невозможен без бизнес-развития и партнеров, я так не считаю. Они думают, что деньги помогают протоколу преуспеть, я считаю, что слишком много денег обрекает на провал. Они думают, что разрешительные сети работают, я просто смеюсь.
Самое главное, они считают мои взгляды слишком идеалистичными и непрактичными, в этом и заключается наше настоящее разногласие. Я не наивен, чтобы мечтать о радужном будущем.
Напротив, я циник. Я потратил много времени на изучение истории, на то, как развиваются человеческие институты. Я также видел своими глазами, на что способны сильные организации, чтобы сохранить свою власть и прибыль.
Мои взгляды на самом деле ближе к Макиавелли (здесь имеется в виду не надежда на добросовестность институтов, а исходить из реального функционирования власти и интересов). Если вы действительно понимаете, как устроен реальный мир, то поймете: настоящие идеалисты — это те, кто верит пустым пресс-релизам вроде "токенизация на корпоративной базе данных".
Чтобы поверить в их подход, нужно также верить в следующее: коммерческие компании заботятся об инновациях больше, чем о своей прибыли; "дилемма инноватора" не применима к платформенным технологиям; топ-менеджеры, которые получают семизначные зарплаты и хорошо знакомы с текущим положением дел, все жаждут, чтобы статус-кво был нарушен.
Я не верю. Я верю в силу корпоративной инерции и в то, что только самые децентрализованные криптосистемы могут достичь "скорости убегания". Все остальное будет поглощено, развращено и в конечном итоге станет бесполезным.
Достаточно большая сеть всегда стимулирует собственное развращение
Верить в криптовалюты — значит верить в силу стимулов. Любой блокчейн, который привлек миллионы пользователей и обработал триллионы долларов стоимости, будет вечно стимулировать людей к его развращению. Для крупнейших компаний (и даже правительств) было бы глупо не пытаться его захватить. Для некоторых из них игнорирование может быть вопросом жизни и смерти.
Десять лет назад они называли биткоин мошенничеством, сегодня они говорят, что токенизация возможна только по их правилам — это одно и то же. Это тоже по-макиавеллиански: сначала попытаться остановить; если не получается, то поглотить. Единственные криптосистемы, которые имеют шанс выжить под такой угрозой, — это те, которые с первого дня намеренно оставались открытыми и нейтральными.
Когда мы говорим о безопасности протокола, мы часто думаем только о внешних атаках, например, о реорганизации 51%. Но внутренний захват также заслуживает внимания, даже больше, особенно сейчас, когда самые старые протоколы уже достаточно устойчивы.
Почти каждая крупная традиционная финансовая биржа, расчетная система и даже социальная медиа-платформа, которые работают сегодня, имеют историю внутреннего захвата. Visa и Mastercard — тому пример: они когда-то были некоммерческими сетями-альянсами, похожими на сегодняшние токенизированные консорциумные блокчейны, но постепенно превратились в печатные станки. Google тоже так: от изначального отказа от рекламы как бизнес-модели поиска до превращения в крупнейшую рекламную компанию в истории.
Это траектория "развращения платформы", неизбежный результат S-кривой, в которую когда-то верили известные венчурные капиталисты.
Для блокчейна первого уровня (Layer-1) риск быть захваченным выше, чем для любой карточной организации, клиринговой палаты или социальной платформы. Причина в том, что программируемая расчетная система, способная поддерживать все классы активов, имеет потенциальный рыночный размер, превышающий сумму большинства существующих сетей.
Универсальный L1 может использоваться для платежей, расчетов по ценным бумагам, социальных сетей, игр, искусства, билетов, идентификации и многого другого. Слишком много всего, что можно «испортить».
Кто же на самом деле наивен
С этой точки зрения по-настоящему наивны те, кто верит в разрешительные сети. Эти сети по сути являются базами данных, которые можно разобрать нажатием кнопки.
Столь же наивны те, кто верит в «так называемые неразрешительные Layer-1 с высокой концентрацией валидаторов», а также в «так называемые открытые Layer-2 без доказательств и с единственным секвенсором». Верить в такие системы — значит верить, что люди не поддаются коррупции, институты никогда не творят зло, а правительства всегда сдержанны.
Говоря конкретнее, это вера в то, что Visa желает успеха Mastercard.
И сегодня эти сценарии захвата, о которых я говорю, не являются гипотетическими. Возьмем, к примеру, ведущего поставщика в области «баз данных, управляемых нажатием кнопки». Генеральный директор этой компании амбициозно стремится «сделать существующих гигантов и посредников снова великими».
В недавнем интервью он (имеется в виду Digital Asset CEO) рассуждал о том, что закрытые корпоративные сети, работающие на Proof of Authority (PoA), более справедливы, чем открытые сети на Proof of Stake (PoS). Какова его логика? Присоединение к консенсусу Ethereum стоит денег (около 60 000 долларов по сегодняшним ценам), а для присоединения к его сети потенциальным участникам нужно лишь «доказать свою ценность» существующим членам.
Как удачно, что Visa уже является участником этой сети, а Mastercard — нет. Как компания может «доказать ценность» своему крупнейшему конкуренту? Или пойти дальше: что, если Visa и Mastercard сговорятся, обе присоединятся к сети, но больше не пустят ни одного конкурента, навсегда закрепив свою дуополию на вершине западных платежей?
Как финтех-компания, стремящаяся полностью перевернуть платежи, может «доказать свою ценность» этому триллионному гиганту?
Вежливыми просьбами?
Если бы вы были генеральным директором, что бы вы сделали?
Если вы считаете, что я слишком резок, это лишь означает, что вы еще не изучали историю платежных и клиринговых систем. Но вам не обязательно верить мне. Спросите американские небольшие банки и кредитные союзы, что они думают о клиринговой палате The Clearing House, контролируемой крупными коммерческими банками; или спросите банки, не владеющие долей в EWS, что они думают о сети мгновенных платежей Zelle, управляемой EWS.
Спросите Robinhood, что они думали о Национальной клиринговой корпорации по ценным бумагам NSCC во время бума мемных акций; спросите цифровой банк Custodia, который подал в суд из-за отказа в открытии счета в Федеральной резервной системе, что он думает о ФРС; спросите финтех-компании, что они думают о системе мгновенных платежей FedNow, запущенной ФРС.
Теперь представьте себя генеральным директором прибыльной платежной компании с высокими комиссиями и высокой маржой. Вы добились успеха, потому что понимаете, насколько важно «контролировать сеть» — это почти впиталось в вашу кровь.
До появления криптовалют все расчетные системы управлялись либо существующими гигантами, либо правительствами (которые, в свою очередь, находятся под влиянием этих гигантов). Теперь появилось нечто новое — «открытый неразрешительный блокчейн», и некоторые умнейшие люди говорят вам: это расчетная система, которую никто не может контролировать, но которой может пользоваться каждый. «Каждый» включает вашего крупнейшего конкурента и любой стартап, который видит вашу маржу как свою возможность.
Вопрос к вам, умник: что бы вы сделали? Вы бы распахнули объятия?
Или вы найдете какую-то «гибридную» альтернативу: решение, которое якобы предлагает некоторые преимущества блокчейна, но при этом позволяет вам сохранить контроль и право устанавливать цены? А затем поручите своей PR-команде придумать убедительные аргументы о регулировании, ответственности и незаконном использовании?
Ответ очевиден. С этой точки зрения описанные мной сценарии захвата на самом деле не такие уж «макиавеллиевские» — это обычная практика. Конкурентоспособные компании будут использовать любое доступное преимущество, а «владение» (или, по крайней мере, «контроль») над средствами расчетов — это ultimate advantage.
Конечно, они попытаются захватить все сети, которые позволят им это сделать, и будут использовать сфабрикованные обвинения и юридическое давление, чтобы разрушить те сети, которые не позволят.
Но эта игра в долгосрочной перспективе не сработает
Однако нужно прояснить: в долгосрочной перспективе все эти методы не сработают. Причина не в том, что компании плохо играют в эту игру, а в том, что «псевдодецентрализация» объективно уступает текущему положению вещей. Она не так эффективна, как системы, на которых сегодня работает традиционное финансирование, и не так безопасна, как настоящая децентрализация.
В корпоративных сетях криптография — это обуза, а консенсус — фарс. Ложная децентрализация работает только на венчурных презентациях и круглых столах конференций, но дает сбой в реальном мире.
С моей макиавеллиевской точки зрения, я не могу не задаться вопросом: а не понимают ли банки и брокеры, которые играют в эту игру, что это так? Если понимают, то их объятия «ложной крипты» — это гениальный отвлекающий маневр, чтобы замедлить процесс и повлиять на законодателей.
С человеческой точки зрения эта стратегия понятна. Этими компаниями управляют люди в возрасте, которые ближе к концу своей карьеры, чем к началу. У них есть репутация, которую нужно поддерживать, и роскошная жизнь в Хэмптоне, которую нужно финансировать.
Но их тактика затягивания может сработать лишь на время. Мир в конечном итоге найдет самую децентрализованную систему, как вода в конечном итоге найдет самый низкий уровень. Значительная часть прибыли в централизованном мире проистекает из задержек и трения старых методов, и эта прибыль — возможность для других.
Это тоже очень по-макиавеллиевски. Полностью децентрализованная расчетная система — мощное оружие против конкурентов, особенно если у вас нет их технологического и бизнес-багажа. В сочетании с падением доверия к существующим институтам этот процесс только ускорится.
Вода в конечном итоге найдет самый низкий уровень, и активы в конечном итоге найдут самую безопасную инфраструктуру. Это равновесие Нэша в мире, в котором мы живем. Так что лучше быть реалистом, как я.
У децентрализованных систем, таких как Ethereum, много недостатков; защита от захвата дорога и хлопотна. Но они все же лучше тех корпоративных решений, которые сегодня у всех на устах. Многим идеалистам придется заплатить высокую цену, чтобы усвоить этот урок.
