Южнокорейские налоговые чиновники предложили поправки к Уголовно-процессуальному кодексу страны для создания правовой основы изъятия цифровых активов, хранящихся в самостоятельном режиме, утверждая, что существующие правила неадекватно охватывают кошельки, контролируемые через закрытые ключи.
Резюме
- Южнокорейские налоговые чиновники предложили изменения в уголовное законодательство, позволяющие изымать цифровые активы, хранящиеся в самостоятельном режиме.
- Предложение устанавливает требования к ордеру и рекомендует совместные кошельки под надзором суда для хранения изъятых криптоактивов.
- Рекомендации последовали за недавними усилиями Национальной налоговой службы по усилению хранения криптовалют после утечки данных, в результате которой были скомпрометированы изъятые активы.
Согласно Digital Asset, четыре сотрудника Национальной налоговой службы Южной Кореи, включая руководителя следственной группы Чан Хи Вона, опубликовали статью в июньском номере журнала Criminal Policy Research Корейского института криминологии и правосудия, в которой изложили законодательные изменения для работы с виртуальными активами, хранящимися в самостоятельном режиме, в ходе уголовных расследований.
Предложение фокусируется на цифровых активах, которые физические лица хранят непосредственно через закрытые ключи, а не на тех, что хранятся на биржах или у других сторонних хранителей. Личные кошельки, включая аппаратные, попадают в эту категорию.
Существующее законодательство оставляет пробелы для активов, хранящихся в самостоятельном режиме
В статье упоминается решение Верховного суда Южной Кореи 2025 года, которое признало законными действия следователей при изъятии биткоинов, хранящихся в кошельке биржи. Хотя авторы отметили, что это решение подтвердило, что биткоин может рассматриваться как имущество, подлежащее изъятию в ходе уголовных расследований, они утверждали, что оно не установило, как власти должны изымать активы, хранящиеся в кошельках самостоятельного хранения.
В отличие от активов, хранящихся на биржах, цифровые активы самостоятельного хранения невозможно физически изъять. В статье говорится, что даже если следователи изымут закрытый ключ подозреваемого или другие учетные данные, владелец может сохранить другую копию и перевести активы в другое место.
Исследователи также утверждали, что статья 120 Уголовно-процессуального кодекса Южной Кореи, регулирующая исполнение ордеров на обыск и изъятие, не предназначена для активов на основе блокчейна. Они заявили, что перевод криптовалют с одного адреса кошелька на другой отличается от вскрытия или опечатывания физического имущества, а закон также не содержит процессуальных требований, охватывающих типы активов, адреса кошельков, способы перевода и порядок хранения.
В статье также отмечается, что существующие положения, регулирующие сохранность имущества до конфискации, не позволят полностью предотвратить распоряжение подозреваемыми цифровыми активами самостоятельного хранения, поскольку они не разрешают перевод активов на другой контролируемый адрес.
В статье предлагается процесс хранения под надзором суда
Для решения этих проблем исследователи предложили создать специальные правила, охватывающие изъятие цифровых активов самостоятельного хранения. Согласно статье, ордера на обыск должны указывать тип и количество изымаемых цифровых активов, проверенные адреса кошельков, адреса назначения, способы перевода и процедуры хранения всякий раз, когда подозреваемый или владелец контролирует соответствующие закрытые ключи.
Вместо перевода изъятых активов в кошелек, управляемый одним следственным органом, авторы рекомендовали использовать совместно управляемые кошельки с участием судов и следственных органов для снижения рисков кражи и злоупотреблений. Они также предложили разрешить временный перевод активов на адрес, назначенный судом, если немедленный перевод в совместно управляемый кошелек невозможен и существует риск, что подозреваемый может переместить средства.
В статье сделан вывод, что законодательство должно четко определить условия перевода кошельков, требования к ордерам, порядок хранения и процедуры управления, чтобы изъятые цифровые активы оставались под совместным надзором, а не под контролем только следователей.
Предложение появилось через несколько месяцев после того, как Национальная налоговая служба Южной Кореи начала рассматривать планы по найму частного поставщика услуг хранения криптовалют после утечки данных в феврале, когда в официальном пресс-релизе была раскрыта фраза для восстановления кошелька. Неуполномоченные лица позже перевели криптоактивы на сумму около 4,8 миллиона долларов, что побудило агентство создать целевую группу для улучшения процедур изъятия, хранения и ликвидации, а также для оценки более безопасных систем хранения.
